Эдо, XXIX век. "Другой ракурс".

В детстве Лэнсера среди его одноклассников были популярны так называемые стереоскопические картинки. Это развлечение подразумевало долгое разглядывание хаотичного набора разноцветных точек под разными углами, пока внезапно из всего этого бардака не проявлялось четкое объемное изображение. Упражнение всячески поощрялось наставниками, ибо считалось весьма полезным для будущих пилотов. Позже, уже на Земле, общаясь с вождем кри Сеолой, Иеро столкнулся с похожим феноменом: допытываясь у индейца, с какой, собственно, стати бесформенный валун на берегу озера Уайтмут упорно именуется Спящим Сусликом, он в какой-то момент вдруг понимал – почему. И отдельная магия заключалась в том, что, единожды увидев в очертаниях камня искомое, развидеть суслика было уже невозможно, и при любой погоде и освещении раз и навсегда при взгляде на валун было ясно: суслик. Спящий. Точка.
Лэнсер подозревал, что его новообретенная способность видеть в аристократически-отстраненном принце Иширо нормального человека имеет сходную природу. И пути назад уже нет.

Когда господин полковник нашел возможность (или моральные силы?) снова появится перед Иеро, он казался… смущенным? Вид Иширо, нерешительно остановившегося в паре шагов от его, Лэнса, убежища, был настолько непривычным, что пилот тоже замер с маркером в руке, ожидая, что же будет дальше.
Полковник осторожно присел на подлокотник кресла напротив, словно обозначая готовность уйти по первому требованию, и глубоко вздохнул.

– Я подумал, что у тебя масса вопросов, – начал принц почему-то по-французски и почему-то на «ты», – ответы на которые ты имеешь право знать.

– Да уж достаточно. – В тон ему ответил Лэнсер. – Мне бы список составить, чтобы не забыть задать их все.

Волнение, ясно читающееся во всем облике принца, странным образом делало его уязвимым, но живым и человечным, и как общаться с этой новой странной ипостасью пилот еще не знал. Легкая ирония, как обычно, казалась универсальной стратегией. Кажется, господин полковник тоже так считал, потому что тут же подхватил принятый тон.

– А я думал это он и есть! – Иширо кивнул в сторону таблицы. Лэнс перевел взгляд на свою раскраску, словно впервые сам ее увидел.

– Это? Нет, это… Короче! Что это – объясню потом. Вы мне лучше скажите сразу: при таком раскладе меня домой-то отпустят?

Принц выглядел так, словно это был последний вопрос, который он ожидал услышать. Наверное, спроси Лэнсер про погоду на полуострове Идзу – он удивился бы меньше.

– Э.... Конечно! – Несмотря на запинку, ответ прозвучал искренне.

Лэнс удовлетворенно кивнул.

– Хорошо. То есть, со стороны ИСБ проблем с этим не будет. А то, смотрю, не больно-то принцам разрешается по таким местам шляться. Какими еще ограничениями меня теперь обложат?

Растерянный ступор в исполнении хлопающего длинными ресницам полковника был настолько забавен, что у Лэнса как-то сами собой улетучились последние остатки недоверия. Более всего принц сейчас походил на ходячую иллюстрацию поговорки «рыба про воду не разумеет» – похоже, он был готов говорить про этические нюансы своего спонтанного решения, но совершенно не ожидал, что его спросят про сугубо практическую сторону вопроса, о которой он даже не задумывался. А когда задумался – ответ ему не понравился.

– Мои дети… Кин и Юмино живут довольно свободно… ох! – на ставшем необычайно прозрачным лице принца отразилась вся глубина осознания, что «довольно свободно» в его представлении может радикально отличаться от свободы в понимании Лэнса. И что он, Иширо, только что втравил своего консультанта в феноменальный блудняк. Предварительно не спросив разрешения.

– Я приложу все усилия к тому, чтобы минусы твоего нового положения были минимальными. Даю слово.

Обычно пафос такого накала ничего кроме ироничного недоверия у пилота не вызывал, но в исполнении Ишироэто выглядело вполне органично. Было даже жаль принца, который, однако, не планировал отступать, несмотря на открывшиеся трудности.

– Хочу заметить, что обзаводиться родителем в мои-то годы – ну оч-чень странное занятие, – Лэнс не удержался от смешка и с нарочитым шутовским изяществом указал на чайный поднос. – Печеньку, папенька?

Французское «papa» показалось ему максимально подходящим ситуации. То есть, для неформального общения, которого теперь станет гораздо больше. Интересно, его высочество специально выбрал его родной язык для этого разговора… да кой черт, конечно, специально.Ну, может, интуитивно. Чтобы сразу расслабить собеседника и не получить с разбегу в лоб мешок претензий, которые, пожалуй, Лэнс бы высказал еще часик назад, пока не остыл.
Однако, полковник в данный момент, на продуманного манипулятора не походил и все еще выглядел изрядно выбитым из колеи. Он с облегчением буквально сполз с подлокотника в кресло и воспользовался предложением, с удовольствием надкусывая лакомство.

– М-м-м, мое любимое… Хелен изумительна в выпечке. Последний длительный визит стоил мне лишних полкило и сущего тиранства со стороны медиков и адъютанта, чтобы их отработать.

– Никак не могу разобраться, какие занятия в этом обществе считаются почетными, а какие отданы на откуп прислуге, – серьезно заметил пилот. – А ведь это мой потенциальный провал при малейшем столкновении с реальностью за пределами уютного исбэшного кружка.

Иширо взял еще одно печенье.

– Я тоже умею готовить, хотя до Хелен, мне, разумеется далеко. А моя… нынешняя жена никогда в жизни не была на кухне. Что бы ты ни имел в виду под почетными занятиями, ты опираешься на ненадежный маркер.

Лэнсер прямо почувствовал, как умение держать лицо ему изменяет. Скорее всего, выражение этого самого лица у него сейчас стало сложным:воображение услужливо подкинуло ему картины господина полковника в переднике в цветочек, раскатывающего тесто.

– Так откуда же мне взять надежные, – проговорил Лэнсер, наконец, тряхнув головой, чтобы избавиться от навязчивых картинок. Воображение нехотя успокоилось, выдав напоследок еще более нелепый образ царственных родичей полковника, сидящих за столом и нетерпеливо колотящих ложками по пустым тарелкам.

Принц улыбнулся. Оставалось порадоваться, что он не телепат и если и улыбается – то явно не разгулу чужого воображения.

– А! О надежных маркерах уже позаботился мой брат Нарихира.

– У него есть волшебный способ наделить меня знаниями? – Окончательно развеселился пилот.– Тогда я разочарован: почему до сих пор никто его ко мне не применил?

Полковник невозмутимо собрал крошки печенья с ладони и отправил их в рот.

– Не совсем. Но в его силах сделать так, чтобы тебе не нужно было об этом заботиться.

– Буду очень благодарен, откровенно говоря. Я, конечно, верю, что в моем нынешнем положении могут найтись всякие полезные плюсы, но они все будут сведены к нулю, если я буду тратить массу усилий, пытаясь казаться тем, кем не являюсь.

Перспектива эта Лэнсеравнезапно обеспокоила: стоило только представить, что каждый шаг и слово придется сверять с неким, кстати, неизвестным, но наверняка существующим и негласным кодексом поведения принца, как все веселье как рукой сняло.Насколько было проще работать с Иронсан, черт побери! В обществе Бентена и Гоку ни одной живой душе не пришло бы в голову ждать от него какого-нибудь особенного поведения.

Принц слегка наклонился вперед и посмотрел на собеседника внимательно и серьезно.

– Мне кажется, – мягко начал он, – что ты пребываешь в заблуждении, будто участвуешь в какой-то грандиозной мистификации, и нам нужно что-то делать, чтобы не оказаться разоблаченными. Поверь мне, это не так. Да, известные обстоятельства вынудили меня пойти на этот шаг внезапно и без согласования с тобой, о чем я сожалею. Но только об этом! Во всем остальном я лично в ладах и с сердцем, и с совестью – и с законом. Теперь ты часть моей семьи, а волей моего императора – еще и особо оберегаемая ее часть, и мы ни перед кем не должны за это оправдываться. Но кое-какие шаги по упрощения принятия этих фактов остальными все-таки сделаем.

Лэнсер некоторое время молчал, разглядывая полковника, будто впервые его увидел. Кажется, цикл переключений между принцем, полковником и нормальным человеком, замкнулся. Это вот, сейчас, определенно, было самое натуральное урожденное Высочество. По рождению, праву, и чем там еще у них обосновывается такая непринужденная и притом непоколебимая уверенность. Пилот покачал головой и проговорил с восхищенным удивлением:

– Ну вы, блин, даете. А то, что это случилось вот так вовремя ни у кого вопросов не вызовет?

– Экстренные случаи – экстренные меры! – Парировал Иширо, пожимая плечами. – Кроме того, даже если вся ФАР догадывается, что наш маленький экспромт родился прямо у них на глазах, я, во-первых, остаюсь в полном праве это сделать, а во-вторых, они не посмеют задать мне этот вопрос, и уж тем более не адресуют его выше.

А если посмеют, то сильно об этом пожалеют, видимо, следовало додумать. Бедный агент Ли, скорее всего, уже жалеет, хотя, несомненно, он тут вообще ни при чем.

– Ну и ладно, – решительно сменил тему Лэнсер. – А заняться площадкой мы все еще можем?

Иширо слегка отвердел лицом.

– К сожалению, до приезда Нарихиры мы под домашним арестом.

Лэнс гневно вскинулся, но полковник успокоительно поднял руки.

– Шучу! Просто нас настоятельно просили не покидать особняк во избежание иных загадочных происшествий. Мы сидим в избранной резиденции и в лучшем случае принимаем глубочайшие извинения, но дела пока подождут.

– Возможно, именно этого они и добивались, – заметил Лэнсер. Сложности бытия японским принцем временно отошли на задний план, хотя бы до прибытия принца Нарихиры.

На первый план выходил тот самый вопрос, который Лэнсер задал два часа назад, хоть и с другим подтекстом: а что, все-таки, это было? Кто и зачем устроил этот демарш? Откуда этот кто-то вообще узнал о существовании на белом свете некоего Иеро Сегарда и его прибытии на американскую землю, и что этому кому-то нужно.

– Кто – они? – Больше по инерции, чем реально возражая, отозвался принц. – Я надеюсь, тебе не приходит в голову, что кто-то радикально изменит ситуацию с полями за те несколько часов, которые понадобятся на прибытие нашей кавалерии? Поверь, я тоже ненавижу ждать. А уж как я ненавижу вынужденные ограничения… Но полученный мной приказ недвусмыслен.

Смиренная долгом страсть в голосе полковника странным образом успокоила Лэнсера. Черт знает, может у них и найдется что-то общее.

– Да нет, тот бардак достаточно давний и точно не закончится внезапно. Но хоть обсудить наши впечатления мы можем? – он помахал блокнотом с раскраской.

– А вот это было бы кстати! – засмеялся принц. – Вот пообедаем, точнее, уже поужинаем, сядем вместе с Ичиджи, и посмотрим.

Ну да, они же пропустили обед из-за суеты вокруг агента, и, хотя есть хотелось зверски, Лэнсер поймал себя на том, что и тут ухитрился увидеть проблему. Если до визита агента Ли обед был просто обедом, то теперь, наверное, надо следовать застольному этикету, как воспитанному мальчику из очень приличной семьи. О застольном этикете Лэнсер знал только то, что этот самый этикет существует и включает массу заморочек. Но до сих пор плоскости их существования никак не пересекались. Обычно гораздо большей проблемой было найти что пожрать, а не как это правильно съесть, не травмируя чувства окружающих.

– Ужин – это, конечно, хорошо, – сказал пилот после некоторых колебаний. – Но с претензиями, почему ваш сын не умеет вести себя за столом в приличном обществе, разбирайтесь сами!

Принц поперхнулся печеньем, прокашлялся, вытер слезы и от души расхохотался.

– Итого, наши предварительные выводы ошибочны по причине несовершенства средств измерения, – с огорчением резюмировал Ичиджи и с некоторой надеждой посмотрел на шефа.

В голосфере, висевшей над подносом с печеньем и пустыми кофейными чашечками (ни горничная, ни леди Хэлен предусмотрительно не мешали научному мозговому штурму) красовались две картины: схема полей, составленная профессором Фразенхорфом и такая же, составленная самим Амадой. Третья, двумерная, была нарисована Лэнсером в блокноте. Все три изображения имели, конечно, некоторые схожие участки, но таких было не больше, чем двадцать процентов.

Амада в очередной раз пожалел, что у Лэнсера нет соответствующего образования. Он, несомненно, был неглуп. Он, несомненно, обладал аналитическим умом. Ему бы элементарную базу знаний – и ему вообще цены бы не было. Только что, при помощи набора маркеров, старого блокнота Юмино и неправильной терминологии он почти сумел объяснить, что происходит на загадочной площадке. Буквально, на пальцах: мол, если бы был прав Фразенхорф, в этой точке был бы такой-то цвет, а если бы ты, Ичиджи – то такой. А он вот такой. И так по всей картине. Цвета Иеро для своего рисунка выбрал вырвиглазные и светящиеся. Интересно, для наглядности – или он вот так площадку и увидел? Тогда становится понятна его вчерашняя реакция: этакое явление, да еще светящееся, да в темноте…

– Поскольку я далек от мысли, что и ты, и проф, не умеете измерять эти ваши показатели, – продолжал тем временем консультант, – постольку могу только предположить, что у нас тут воплощается в жизнь притча про слона и слепых мудрецов. И никто из вас не ошибся в расчетах.

Шеф задумчиво кивнул, предлагая продолжать.

– Только ваш слон еще и вертится, как пропеллер: эта штука изменяется во времени и достаточно быстро, чтобы пауза между измерениями в разных точках искажала общую картину.

– Ты сказал, – заметил Иширо, – что портал там может быть не один. Густав тоже говорил про несколько источников. Если принять гипотезу, что портал является источником, то все сходится. А самые медленные и статичные области, должно быть, совпадают на всех трех схемах.

– Интерференция некогерентных волн, – подытожил Ичиджи. Вариант казался очевидным и очень правдоподобным. Да что там – единственно возможным.

Шеф согласно кивнул.

- Явление, которое никто из нас никогда не наблюдал, поскольку гиперпрыжковые порталы никогда не создаются в непосредственной близости друг от друга… а уж в таком количестве!

Лэнсер глянул на обоих ученых весьма саркастически и развел руками, мол, меня не спрашивайте.

– Я понял только слово «интерференция», – пояснил он.

– Сложение волн с разной частотой и непостоянным сдвигом по фазе. Это и дает такой причудливый фронт результирующей волны, и объясняет изменение напряженности, – Амада уже даже почти не чувствовал себя неловко, излагая содержание учебника по физике для средних классов. Интересно, Иеро сильно обидится, если ему подсунуть сам учебник? В научно-популярной форме?

– А сдвигом по фазе у нас вообще называют легкую степень помешательства, – пожал плечами консультант. – Но я примерно понял, что ты имеешь в виду.

– Соответственно, пока я перетаскиваю экран от одной точки до другой – фронт уже меняется и мои измерения в следующей точке уже неправильные. У профа все побыстрее, но он тоже не может измерить всю площадку разом.

– А если сверху? – логично предложил пилот. – Этот пузырь метров с пятиста уже вполне можно снять целиком.

– Фокусное расстояние оборудования не позволит, – пояснил полковник Иширо.

– Как-то же вы наблюдаете за обычными вашими порталами?

– Они намного, намного меньше, – вздохнул Амада. – Кроме того, про них заранее известно, где и когда они будут.

– Еще один возможный способ – изнутри этого… как ты его назвал? пузыря, – предложил старший принц. – Если наши догадки верны, там можно будет рассмотреть отдельные источники.

– Да сейчас вам, – непочтительно фыркнул Лэнсер. – И ищи вас потом черт знает где вместе с оборудованием. Нет уж!

Амада улыбнулся. Каким бы путем человек не пришел в ИСБ, а основной принцип деятельности службы впитывает сразу. Интересно, он вообще успел подумать, что шеф – не единственный принц за этим столом, и не ему одному не стоит приближаться к опасным аномалиям?

Вообще-то, казус выходит любопытнейший. Всякому понятно – не пустить Иеро к порталам или и вовсе на ту сторону никак нельзя. Не отдать ему самолет, который тоже не самое безопасное по современным стандартам изделие – тем более нельзя. Интересно, как силовики, отвечающие за личную охрану членов Семьи, будут выкручиваться?

Шеф, тем временем, демонстрировал отменное показное смирение.

– Ты-то в любом случае можешь туда пойти, – заметил он сыну.

– В данный конкретный момент – нет, – едко ответил Лэнсер. – Но как только нас отсюда выпустят – непременно.

Иширо терпеливо вздохнул.

– Завтра. Завтра утром, в крайнем случае – днем. Я тебе обещаю.

Остров Аогасима Стэн уже успел изучить почти как родной. Точнее, его дозволенную часть: Аико как-то поясняла ему, что виднеющийся неподалеку лес – это научный объект, который они обязаны беречь и охранять от всякого вмешательства, включая свое собственное, поэтому просто так погулять в нем не получится, а уж с риском занести туда чужеродную флору и фауну – тем более. Стэн тогда про себя съехидничал, что под фауной исбэшница вполне может иметь в виду его самого и его людей, но настаивать на прогулке не стал. Уж чем-чем, а лесами никого на «Элис» и в окрестностях не удивить. Разве что морем – и то потому, что тут оно теплое.
Относительно небольшой пятачок, по которому гулять было можно, состоял из импровизированного аэродрома с легкими странной конструкции тентами для самолетов и комплекса зданий поодаль, как выяснилось, бывшей биостанции, ныне сохраняющего свое лабораторное назначение, но сменившее владельцев и направление исследований.

Еще дальше виднелись купола оранжерей: неизвестно, что росло там раньше, а сейчас проходили карантин привезенные из Беттенчи образцы растений, вроде Джининой земляники. От одного из лабораторных зданий слегка фонило, а над ним висела голограмма «биологическая опасность». Стэн знал, что там, в одной из лабораторий, обнаружили «плесень», грибок-симбионт инсэнтов, без которого они были бы просто здоровенными тараканами. Из каких соображений исбэшники продолжили его выращивать дальше, Шеппард догадывался: во-первых, для исследований, во-вторых – хотя бы и ради того измотанного старикана в китайской пижаме, который, чуть не надорвавшись, притащил в Беттенчи тот транспорт с медикаментами. Лэнсер позже объяснил, что пожилой азиат даже не исбэшник, а лицо сугубо гражданское – придворный императорский лингвист. И да, о его сущности всем, кому надо в ИСБ и при дворе известно. Что вообще никак не мешало ему и дальше оставаться почтенным придворным ученым, допущенным в святая святых. С обычной исбэшной многократной перестраховкой, граничащей с паранойей, это вообще не вязалось, но времени поговорить об этом с Лэнсом все не находилось.

Вот сейчас, например, был бы очень подходящий момент, но Сегард встречать командира на Аогасима не явился. И ни одного отложенного сообщения на комме после прохождения портала не свалилось.

То ли Лэнс в очередной раз впал в детство и не желает общаться, злясь на то, что его не спросили по поводу операции, то ли, наоборот, уже выдохнул, пришел в разум и спокойно ждет, когда командир доберется до Большой Тройки.

«Или просто спит, – напомнил сам себе Стэн. – Здесь шесть утра!»

Обитатели Аогасима тоже пока не развивали бурную деятельность: кроме встретивших его у полосы медиков карантинной зоны, в округе не было видно ни души. Так что Шеппард сидел на застекленной видовой террасе, на втором этаже новенького терминала (и когда вообще тут появилось это здание?) и наслаждался завтраком. Новые здания, старые, а одно оставалось неизменным: японцы считали, что всех, прилетевших с той стороны, надо немедленно кормить. Не то чтоб кто-то был против.

Еда была вкусной, кофе – отличным, хотя по сравнению с прошлым разом в нем словно чего-то не хватало. Видимо, это объяснялось отсутствием лейтенанта Кейдзи, адъютанта полковника Иширо, где-либо в зоне видимости.

До Стэна внезапно дошло, что это первый раз, когда ему позволили находиться тут в одиночестве, без сопровождающих. В этом были свои плюсы, конечно, но был и очевидный минус: куда отсюда деваться дальше, чтобы добраться до полковника и обсудить все, что ему там напихали Митико и Ван, Шеппард понятия не имел.
Впрочем, даже всерьез начать беспокоиться он не успел: в дальнем конце террасы открылась дверь и появилась знакомая миниатюрная фигурка в брючном костюме – Аико, свежая и прелестная несмотря на ранний час. Стэн с облегчением поднялся ей навстречу.

Как выяснилось после всех расшаркиваний, в которые входило приветствие средней степени церемонности, короткий обмен любезностями о благополучии перелета, общем здравии и отсутствии проблем, беседовать в этот раз Стэну предстояло вовсе не с Иширо.

– Господин полковник – начальник научно-исследовательского сектора, а выделение средств и сил под такую задачу – епархия медиков, силовиков и лично генерала Хисакатты, – пояснила Аико, выслушав причину визита и бегло просмотрев предназначенную ей записку от Митико, которую Стэн переслал, не читая.

И, хотя такого поворота следовало ожидать – это было в высшей степени логично, разумно и правильно – Стэн оказался к этому совершенно не готов.

Про генерала Хисакатту у него данных не было вообще, а про полковника медик-службы он только слышал, и то, что слышал, настораживало: медики, статус которых в местной иерархии был непомерно высок, к своему начальнику относились просто: они его боготворили. В смысле, любили, уважали и побаивались его гнева одновременно. В медик-части ИСБ Шеппард за прошедшее время был раз шесть, но ни разу полковника Сэйто не видел. Зато слышал краем уха, какза глаза некоторые подчиненные именовали его Великим Инквизитором. Вот только иезуитов тут и не хватало.

А данные разведки, то есть, Лэнсера, настораживали еще больше: Лэнсер Сэйто опасался, называл манипулятором и утверждал, что этот человек и волка убедит, что он – травоядное.

Аико истолковала замешательство собеседника по-своему:

– Не волнуйтесь, я согласую все встречи, пока мы доберемся до штаб-квартиры.

– А куда, все-таки, делся господин Иширо, – спросил Стэн, пока они неспешно шли к флаеру.

Генерал – генералом, регламент – регламентом, а полковник всегда как-нибудь обозначал свое присутствие поблизости от любого гостя из Беттенчи: то термос с кофе в зоне дезинфекции, то коробка каких-нибудь приятных мелочей в зоне прилета-вылета. Не случилось ли чего?

Аико окинула собеседника проницательным взглядом:

– Не стоит волноваться за его высочество, с ним все хорошо. Он просто в отъезде по семейным делам.

Генерал Хисакатта оказался самым японистым японцем, которого Шеппард только видел на этой стороне: узкие раскосые глаза, крючковатый чуть приплюснутый нос, высокие скулы, смуглая, в желтизну, кожа, черные волосы, остриженные коротким ежиком. Только рост не тот: генерал оказался выше и крупнее самого Шеппарда, а маленьким Стэн себя никогда не считал. Выглядел Хисакатта как самый настоящий боевой генерал: в полевой форме, энергичный и чертовски быстрый. Рукопожатие у него было твердым и уверенным, приветствие – без суесловий и вежливых расшаркиваний. Так что ровно через пять минут Стэн обнаружил себя сидящим напротив шефа ИСБ за рабочим столом и показывающим переданные генеральскими подчиненными списки и ведомости, попутно поясняя, что, к чему, почему и зачем. Материалы с изображениями и моделями бункера Хисакатта бегло просмотрел и отослал куда-то, сделав пару пометок – то ли ученым, то ли аналитикам, следом отправились сметы, составленные со всей тщательностью Ваном и Митико, и Стэн даже не усомнился, что за брошенный на документы беглый взгляд генерал оценил цифры, суммы и принял решение.

Кого-то генерал Стэну напоминал, но поймать эту мысль за хвост и понять, кого именно – не удавалось. Аико, сидящая рядом, задумчиво и чуть лукаво улыбалась, но в разговоре не участвовала и подсказать что-нибудь то ли не могла, то ли не хотела.

– Значит, медики, силовики и от технической части минимум пятеро, – подвел итог генерал.

– Ван сказал, что с монтажом этой… фабрики они справятся сами, – напомнил Стэн.

– Пусть не жадничает, – ответил генерал, и, заметив недоумение собеседника, пояснил: – Чтоб вы понимали, среди вверенного мне контингента очередь стоит даже на экскурсию на вашу сторону, не говоря уже о работе там.Техники – не исключение. И регламент на их стороне – на такое количество сотрудников от службы технического обеспечения положено пять человек, значит, поедут пять человек. А вот рота коменданта Большой Тройки и хозяйственники пока подождут.

Нет, кого-то он все-таки напоминал. Этой вот своей манерой оперировать правилами в своих интересах, в конечном итоге выливающихся в интересы службы. И отношением к подчиненным, кстати, тоже. Самому Стэну было все равно, от какой из составляющих ИСБ будет прикомандирована та толпа японцев, которых он собирается притащить в округ Виннипег. Кроме того, он неоднократно убеждался, что исбэшники, в принципе, достаточно универсальны.

– Значит, техники тоже едут, – подытожил Стэн.

– Располагайте ими, как своими, – радушно предложил генерал. – Им будет очень полезно.

Представив себе пять голов исбэшников, врученных под командование Алекса, Стэн хмыкнул. Интересно, сметы на обновление столетних коммуникаций базы, генерал будет так же легко подписывать?

– Нам, наверное, тоже, – сказал он вслух. – И как много времени понадобится, чтобы собрать всю команду?

Хисакатта жестом вызвал из небытия очередные таблицы и списки, кинул на них еще один быстрый взгляд и смахнул обратно.

– Полковник Сэйто свой список уже одобрил, полковник Рейсано попросил тайм-аут на пару часов – некоторым запрошенным специалистам далеко лететь, техники готовы хоть сейчас. В принципе, часов через пять все будут в сборе и готовы к отправлению отсюда. Плюс еще чуть больше часа до Аогасима.

– Если вы располагаете временем, – неожиданно подала голос Аико, – то не могли бы задержаться ненадолго? Примерно на сутки?

Стэн удивился. В принципе, время у него было. Сколько не ерничай, что база, оставленная под командованием Борисыча, превратится в филиал бедлама в Канаде, на самом деле – ничего с ней не случится. Он планировал поговорить, наконец, со своим представителем на этой стороне (когда тот соизволит нарисоваться), совершить уже традиционный вояж в сопровождении Аико по городу, да и отправиться восвояси, чтобы прислать кого-нибудь забирать исбэшную команду, когда скажут.

– А что, все-таки есть какие-то… сложности, требующие моего присутствия?

– Отнюдь, – улыбнулась Аико. – Вас просто приглашают в гости в Дворцовую Зону.

Генерал поморщился. Чувствовалось, что была б его воля, он бы еще пять раз подумал, но воля повыше его собственной места для раздумий не оставила.

Стэн не сразу сообразил, что может означать такое приглашение. А когда дошло, испытал острое желание соврать про срочные дела и сбежать на Аогасима. Тот или та, которые смогли пригласить его во дворец, продавили генерала Хисакатту. А отказываться, когда тебя зовет в гости Император – крайне непрактично.

– Что же… свободные сутки у меня точно есть.

Вот теперь звонок Лэнсеру, где бы тот ни шатался, стал насущной необходимостью. Только вот разговаривать при Аико Стэну совершенно не хотелось.

Выйдя от генерала, они прошли в одну из маленьких гостиных, разбросанных по всему зданию, и теперь Шеппард лихорадочно размышлял, как бы деликатно сплавить сопровождающую хоть на полчаса: не ее это дело, наблюдать их внутренние разногласия вживую. Да и обсуждать при майоре гвардии ее Императора тоже не лучшая затея.

Аико как мысли читала:

– Я отлучусь ненадолго, чтобы организовать нашу поездку. Если вам что-то понадобится – вызов персонала вот тут.

Стэн только кивнул, занятый своими мыслями (некоторой частью – паническими). Интересно, а на сколько человек исбэшников уже положен обслуживающий персонал? То есть, как скоро такой персонал ему вручат для проводов на ту сторону?

Аико ушла, и Стэн немедленно позвонил, постаравшись подвесить сферу где-нибудь на не очень видном месте и запоздало сообразив, что для приватности переговоров стоило попросить у Вана визоры. Тот бы дал, не моргнув глазом – ну, хотя бы поносить.

Лэнсер не отвечал долго, и Шеппард начал злиться: в блок он, что ли, собственного командира отправил? Совсем с ума сошел?

Но Лэнсер ответил. Почему-то в кадре было темно.

– Ты не торопился, – против воли выдал Стэн вместо приветствия.

В кадре зажегся свет. Лэнсер, взъерошенный и в одном белье, сидел на кровати, наводившей на мысли то ли о съемочной площадке, то ли о барочном борделе – с резной спинкой и столбиками. Доводов в пользу второго варианта было, определенно, больше.

– И тебе здравствуй. Сплю я, тут четвертый час утра, блин, и денек был не то чтобы из легких.

Стэн опешил:

– Тут – это где?

– Тут – это в Сиэтле, штат Вашингтон.

И, не дожидаясь вопроса, едко уточнил:

– Ты ж меня в ИСБ спровадил консультировать? Вот я и консультирую. Там, где ИСБ нужно мое экспертное мнение. Даже если это другой континент.

Ага. Не это ли причина отсутствия Иширо, раз его тоже нет в городе. Шустро они взяли Лэнса в оборот. Или он их? Ну, нет, при всей тяге Сегарда к приключениям и диким решениям, сманить из города целого полковника ИСБ, только чтоб не встречаться с командиром – точно не в его силах. Ладно, потом разберемся: сейчас есть более насущные вопросы.

– Ну и меня проконсультируй заодно. Что ты знаешь об императоре?

Лэнс в кадре отчетливо хмыкнул и уселся поудобнее, скрестив ноги.

– Вот тут ты, боюсь, не по адресу с вопросами. Я его видел два раза, так что никакой эксклюзивной информацией не располагаю.

Такой отказ от ответа почему-то попахивал саботажем, но Шеппард решил не заострять на этом внимание.

– Меня пригласили к нему в гости, – сообщил он. – И я понятия не имею, чего ожидать и как себя вести.

Лэнсер откинулся на подушку за своей спиной и потер лоб рукой.

– Ну, конечно... В смысле, рано или поздно разговор должен был выйти на уровень глав государств.

Стэн даже не стал отмахиваться: вопрос его статуса и статуса всего округа Виннипег был настолько шатким и неопределенным, что буквально каждый мог иметь об этом предмете свое собственное мнение и найти массу доводов для его подтверждения.

Лэнсер, меж тем, собрался с мыслями и продолжил совсем другим тоном.

– Так. Первое: у божественного микадо какая-то проблема с лицевыми нервами и поэтому у него почти нет мимики. Сперва выглядит пугающе, потом привыкаешь и начинаешь его мимику видеть и понимать. То есть, если он на тебя смотрит с божественной непроницаемостью лица – это не потому, что ты накосячил, а потому что по-другому он не может.

– Час от часу не легче.

Стэна мало волновала императорская мимика или ее отсутствие. Гораздо труднее было себе представить, что, собственно, все, говорящие о местном правителе, понимают под этой божественностью. Крылья у него растут вряд ли, нимб тоже над головой не висит, скорее всего, да и не в японском каноне ни одно, ни другое. Просто языковая норма? Штамп?

– Второе: если тебя позвали в гости, а не на официальный прием, то норму поведения они зададут сами. Ориентируйся по окружению. Хотя, учитывая степень императорской заинтересованности, тебе никто слова не скажет, как бы ты себя ни вел.

– Раз ты знаешь про императорскую заинтересованность, может, поведаешь, наконец, в чем именно она заключается? Какие у меня здесь есть козыри?

Лэнсер широко зевнул, прикрыв рот ладонью.

– Если лично императорская, то... ну, считай, что мы – его любимый сериал. Это не он любопытный как исбэшник, это исбэшники любопытные подстать божественному, а он, если по правилам, никогда не покидает дворцовую зону. Вот и развлекают, как могут. Если же речь об имперской заинтересованности, то про гиперпрыжковый транспорт и инсэнтов – чистая правда, но с массой пикантных деталей.

– Ага, например, придворный императорский лингвист. Который инсэнт.

Лэнсер хмыкнул.

– Вот господин Токудайдзу тут вообще ни при чем. Пикантность в другом: инсэнты и порталы действительно угрожают некоторым ключевым технологиям этого мироздания. По забавной случайности, производители этих технологий частично или полностью принадлежат даже не империи, а императорской семье.

Стэн выдохнул. Давно бы так! А то альтруизм, общечеловеческие ценности, научный интерес, императорское любопытство – ну кто на четвертом десятке, повидав некоторое дерьмо, на полном серьезе в это поверит. А вот деньги – совсем другое дело.

– Так вот где собака зарыта, – проговорил он с облегчением. – И что б тебе сразу так и не сказать.

– А я не углублялся в их финансовые дела. До недавних пор. Полковник просветил буквально по пути сюда, в Сиэтл. Но ты не обольщайся: фактор императорского любопытства не ниже денежного стоит. И гуманистические ценности они тоже очень серьезно воспринимают. А научный интерес относится разом и к сфере императорского любопытства, и к экономической. И тех же инсэнтов они рассматривают как научный феномен, потенциально опасный или потенциально выгодный.

На этот раз Стэн вовремя вспомнил о своем вопросе.

– Кстати, о том императорском инсэнте. Мне показалось, или он к тебе как-то по-особенному относится? Или ты к нему?

Лэнсер помрачнел.

– У инсэнтов была коллективная память до некоторого момента. Он меня знает. Я муж принцессы. Я же рассказывал: когда я сюда попал, об этом узнали все местные инсэнты разом. И отреагировали по-разному. Господин лингвист очень старался мне помочь.

– И они его допускают к императору.

– У них тут есть принцип невиновности: никто не виновен, пока не доказано обратное.

– Презумпция, – поправил Шеппард. – Презумпция невиновности.

– Она, – согласился Сегард. – Так вот: они не могут ничего сделать с тем, кто выглядит как человек, какого бы цвета у него ни была кровь, и какие отклонения не нашлись бы в ДНК, пока нет доказательств что он что-то нарушил. Как ты понимаешь, обычные инсэнтские штучки на уголовный кодекс не вдруг-то натянешь, а геноцидом на всякий случай они тут не развлекаются.

– И для этого местным тоже нужен ты, – картинка складывалась все страннее и причудливее, зато все недостающие кусочки оказались на своих местах.

– И для этого тоже, – подтвердил Сегард мрачно. Судя по всему, эта часть его местной деятельности ему очень не нравилась. Зная его не первый год, можно было уверенно предположить, что его от этого с души воротит.

– И никто другой из наших ИСБ, на самом деле, не подойдет, – подвел итог Стэн. – Ты отличаешься от остальных проводников из-за Клэр. Выходит, ты для инсэнтов что-то вроде принца-консорта.

– Если ты помнишь, я сюда вернуться не хотел, – отрезал Лэнсер. – Ты так решил.

Он даже не добавил чего-нибудь вроде «Кушай теперь, не обляпайся», это и так было очевидно.

– Вернемся к императору. Он знал?

– Догадывался – точно. У него очень хорошо развитая интуиция, как мне говорили.

– И губа у него не дура, – резюмировал Стэн. – Что ж. Буду иметь в виду. Спокойной ночи, что ли...

– И тебе не хворать, – буркнул Лэнсер и отключился.

Когда Хави приехал с утра в офис, там все выглядело не настолько страшно. На первый взгляд. Разумеется, все уже всё знали, и, скорее всего, еще с вечера: пока он два часа выбирался из пригорода, сенсационные новости добрались до секретарей и дальше разлетелись со скоростью, свойственной только горяченьким сплетням.
Комм начал тренькать первыми соболезнованиями и поздравлениями, еще когда Хави стоял в чудовищной пробке на восьмом транспортном кольце, въезжая в центр. Он тогда не стал все это читать – кроме официальных уведомлений об отклонении ордера и закрытии задачи. В последнем, как ни странно, никаких комментариев не было – бот штатно принял автоматический отчет и завершил выезд, назначив срок получения полного отчета. Запись с регистратора, слава богу, отправлять вручную не требовалось – отрезать связь федеральному агенту не рискнула даже частная охрана особняка.

В общем, время подготовиться у коллег было. Комитет по торжественной встрече засел в засаде в самом стратегически верном месте: у входа в отдел, так что миссия агента Ли тихо проскользнуть к своему столу, заполнить отчет (скорее всего, последний в карьере) и уехать на встречу с парнями из полиции Эдо, оказалась провалена на самом старте.

Коллеги, званиями от стажера до супервайзера, тормошили его, хлопали по плечам и решительно не давали прохода. Кто-то пытался успокаивать, кто-то сочувствовал, кто-то поздравлял – штатный хохмач Марсен во всеуслышание вещал, что имя Ли войдет в анналы истории, как образец несгибаемого и принципиального борца за демократические ценности, утершего нос отсталым монархистам, так что товарищи, в память об этом достойном деянии, непременно высекут это самое имя на мраморе у входа в отдел.

От всего этого хотелось развернуться и немедленно сбежать, но было нельзя.

Однако, от непосредственного начальника – помощника ответственного спецагента Грандмана – немедленного вызова на ковер не последовало. Что позволяло хотя бы закончить последний нормальный рабочий день с достоинством.

– Донни усвистал наверх, – пояснил Марсен, перехватив взгляд Ли, направленный на глухую дверь начальственного кабинета. – Так что выдохни и отпразднуй, когда еще доведется! Ну, в самом деле, такого лет пятьдесят не было!

– Никогда не было, – поправил мягкий негромкий голос из-за спины Хави. Балаган притих. – Хавьер, не зайдешь ко мне на минутку?

– Док, да ладно вам! – примирительно пробормотал кто-то из толпы.

Вот только дока Куэйда тут сейчас и не хватало. Шефа, значит, срочно вызвало начальство. Вряд ли для распределения особенно больших квартальных премий. А дока все это теоретически никак не касалось, но почему-то его присутствие всегда благотворно сказывалось на атмосфере в коллективе. Нет, повеселиться док тоже был не дурак… но явно не сегодня.

Еще бы. А, черт с ним с отчетом!

Хавьер решительно развернулся на каблуках и с откровенным облегчением нырнул в кабинет дока. Куйэд вошел следом и аккуратно, но плотно прикрыл дверь. Шум веселящейся компании разом отрезало.

– Садись, Хави, – предложил Куйэд, указывая на кресло у небольшого столика. – Они минут через пятнадцать сами угомонятся.

Вопреки опасениям, док выглядел... нормально. Ну, для него нормально – эльф есть эльф, каким бы демократичным он не был. Хотя на фоне редкой заносчивой стервы Саммер из сетевой безопасности, Тьери Куэйд вполне сходил за обычного человека, породу и воспитание не скроешь. Вот и сейчас, он неторопливо уселся напротив, машинально поддернув штанины идеально отглаженных бежевых брюк, нестерпимо стильный, элегантный и чуть-чуть отстраненный. Только опыт общения подсказывал, что доктор Куэйд расстроен – верхняя пуговица безупречной рубашки расстегнута, а галстук брошен поверх висящего на спинке кресла пиджака. Светлые волосы при этом увязаны в идеальный хвост, из которого не выбивалось ни прядки, ни волоска, взгляд серых огромных эльфийских очей строг и серьезен, лицо безмятежно, и только губы чуть-чуть поджаты.

Еще изучая чертово дело, Хавьер понял, что Куэйды немного отличаются даже от других эльфов. Скажем, ожидать работающих в ФАР выходцев из Бентли, Уэстов или Маринелли было бы глупостью, не говоря уж о Сумераги. Вот и внешне Тьери Куэйд отличался от именитых сородичей, как на вкус Хави – так в лучшую сторону. Не было в нем этого подавляющего слишком яркого, пафосного, красивого величия, которое всегда казалось каким-то синтетическим. Док был неброским… но до чертиков впечатляющим, когда надо.

– Мне кранты, док? – спросил Хавьер, крутя в руках снятый с плеча регистратор.

– С чего бы? – пожал плечами эльф. – Ордер кто выдал? Помощник директора, глава отдела уголовных расследований. В Вашингтоне. Кто подписал у нас на месте? Судья Иннес, известная своей принципиальностью, хотя на мой вкус – тут она явно перегнула. Не льсти себе, Хавьер. Ты тут отнюдь не главный виновник торжества.

– Но уволят именно меня, – подытожил Хави.

Док вздохнул и откинулся в своем кресле, расслабляясь.

– Не уволят, но я не буду сейчас с тобой об этом спорить. Сам увидишь. Расскажи лучше, что там такое произошло. Такого концерта не было со времен принцессы Джейн.

– Принцесса Джейн? – непонимающе переспросил Хавьер.

– Ну да, – неторопливо кивнул док. – Была такая история, много лет назад, тебя ещё на свете не было.

Сам-то док, скорее всего, был, и был достаточно взрослым, чтобы запомнить. Видимо, событие было и впрямь заметное. Куэйд, тем временем, продолжил.

– История, кстати, прямо связанная с нынешней действующими лицами. Племянница его превосходительства Джона Алджернона вышла замуж за японского принца Иширо. Светская хроника тогда просто взрывалась, политики тоже не остались в стороне.

Хавьера против воли передернуло. Видел он вчера и того Джона Алджернона, и того принца Иширо. Ничего хорошего, бедной женщине можно было только посочувствовать.

– И чем кончилось? – спросил он, скорее ради поддержания беседы.

– Все довольно быстро утихло, – пожал плечами док. – Счастливая семья, двое детей-принцев, никакого выигрыша политикам и почти никаких поводов для сплетен.

– Трое, – машинально уточнил Хави. Перед глазами у него стоял стилизованный цветочный рисунок с этим их генеалогическим древом, в которое его только что носом не тыкали каких-то двенадцать часов назад.

– Разве? – удивился док. – Кажется, еще вчера было двое. Появление третьего в нашем сообществе точно не пропустили бы.

Док никогда не страдал ложной застенчивостью и не скрывал своего происхождения – такое не скроешь, достаточно на него посмотреть. Заносчивостью и выпячиванием происхождения, как та же Саммер, тоже не баловался. Все и всяческие предубеждения за или против эльфов его просто не интересовали, он ставил окружающих перед фактом: я эльф, член клана, и это нормально, живите теперь с этим… ну или не живите, дело ваше. Причем делал это совершенно естественно, непринужденно, и не в декларативной манере, а как нечто само собой разумеющееся. Так что док частенько использовал в работе сведения, почерпнутые из их эльфийских кругов, опять же, не считая это чем-то особенным. Отдавал ли он себе отчет, что для линейного сотрудника ФАР его «в нашем сообществе» звучало примерно так же, как «вчера за обедом с президентом» – можно было только догадываться. В конце концов, психологом тут тоже был док, а не Хави.

А вот что эльфы отслеживают количество японских принцев – это было что-то новенькое.

Видимо, недоумение Хавьера было достаточно очевидным, чтобы Куэйд улыбнулся и пояснил:

– Японская императорская семья у нас считается частью клана Сумераги. Они родственники, в прямом смысле. Это раз. Два, ты, конечно, вряд ли знаешь, но старшее поколение у нас помешано на детях.

– Знаю, – Хавьер чуть не обиделся, – я изучал дело об…

Он запнулся, поняв, что чуть не брякнул доку в глаза про его пропавшего брата. Повисла долгая пауза.

– Мне жаль, док… – Наконец, пробормотал агент.

Куэйд вздохнул и запрокинул голову на спинку кресла, глядя куда-то выше головы Хавьера. Потом взял себя в руки и снова спокойно и доброжелательно взглянул на собеседника.

– Ничего. – Он вздохнул, зачем-то щелкнул тумблером подогрева на подлокотнике, туда, потом обратно, и снова повторил: – Ничего. Надежда и так была слабенькая, а чудес не бывает.

Чуть встряхнул головой, переключаясь на предыдущую тему, и продолжил:

– Так вот, о детях. Если бы в главной ветви японской императорской семьи родился еще один ребенок, это было бы равнозначно тому, что ребенок родился у Соя Сумераги. К тому же, принцессы Джейн уже добрых десять лет нет в живых, она погибла в катастрофе. И, следственно, никак не может родить третьего сына.

Хавьер выпрямился, чувствуя зарождающуюся ярость. Да уж, док, определенно, пролил свет на ситуацию. Эти два высокопоставленных подонка его просто развели! Из каких-то своих соображений сломали ему карьеру, а то и всю жизнь. Первым порывом было вскочить и немедленно бежать что-то с этим делать, только вот что?

Док, между тем, спокойно продолжил:

– Значит, принц взял приемного ребенка. Вполне в духе традиций. И весьма вероятно, после встречи с Соем и планировал это обнародовать. Аллен тоже хотел взять когда-то…

Хавьер, начавший уже приподниматься, плюхнулся обратно на мягкое сиденье, чувствуя себя виноватым перед всем белым светом. И перед доком – особенно.

– Ну, на новорожденного он точно не был похож, – буркнул Ли, чтобы хоть что-то сказать и отвлечь коллегу от погружения в пропавшие без вести вместе с носителем желания и мечты Аллена Куэйда.

– Я считаюсь заинтересованным лицом, – иронично заметил док. – Так что мне недоступны записи по делу, и я понятия не имею, как выглядел его высочество.

– Пф! – уж в этой-то мелочи Хавьер всяко мог помочь. Подключить регистратор к сети кабинета заняло пару секунд, и, не без внутреннего содрогания, Хави увидел повисшее над столиком изображение чертова холла чертова особняка и поднимающегося навстречу из кресла младшего принца. И невольно посмотрел на дока, которому изменила его всегдашняя отстраненность: на принца он смотрел с почти болезненным интересом, подавшись вперед и чуть не утыкаясь носом в сферу. На разочарование на его лице было просто больно смотреть, и Хавьер отвел глаза, предпочтя пересматривать свои десять минут позора.

Однако Ли автоматически отметил, что если б не открывшиеся обстоятельства – придраться к проведению беседы не смог бы даже самый продвинутый крючкотвор из дисциплинарной комиссии.

Запись закончилась, док откинулся обратно на спинку кресла, хмыкнул, снова пощелкал тумблером в задумчивости. Вид у него был… ну-у, нормальный. Док как док. Даже слишком нормальный.

– Ты был безупречен, – сообщил он, наконец. – А его высочество был совершенно искренен в своем негодовании. Я младшего имею в виду.

– Мне от этого легче не будет.

– Я имею в виду, что это не какая-то политическая игра, а, скорее, обычное недоразумение. Было бы, если бы не статус задействованных. Советую в отчете так и писать: прибыл, провел опрос по протоколу, получил отказ, убыл. Без подробностей. И пусть они коллективно тра… разбираются с Иннес и ее принципами.

Все-таки что-то дока выбило из колеи. Обычно, даже в частной беседе, до вульгаризмов он не опускался. Не спрашивать же его «так он похож на вашего брата или нет?» Хотя, наверное, если б был похож – был бы похож и на дока. На взгляд Хавьера, из общего у этих двоих была только принадлежность к белой расе. А уж с голографией пропавшего Аллена, квинтэссенцией эльфийского великолепия и пафоса, общего было мало у обоих.

– Отчет подождет, – вслух решил Ли. Возвращаться в кабинет через компанию коллег не хотелось. – Я собираюсь рвануть на площадку по делу о куклах, пока меня не отстранили. Можно послать запрос от вас?

Куэйд закатил глаза, что должно было означать «Не отстранят» и махнул рукой в сторону терминала комма, мол, пользуйся на здоровье. Хавьер перебрался за докторский стол и принялся заполнять заявку.

Док поднялся с кресла, пересек кабинет и присел на край стола, наблюдая. Потом невыразительно хмыкнул, наклонился над плечом Хави и спросил:

– Скажи, пожалуйста, после всех этих событий статус объекта тебя уже вообще не смущает?

– Статус объекта? – Переспросил агент. – Ой!

Охранный статус был даже не красный. Он был бордовый. Что примерно означало «Не влезай – убьет!»

– Какого черта? Это же просто пустырь!

– Теперь не просто пустырь, а арендованный компанией «Сегимару». Тебе что-то не везет с японцами в последнее время. Или везет?

Утро в особняке проходило в ожидании принца Нарихиры. Полковник Иширо что-то обсуждал в кабинете с недавно приехавшим Эславом Сенкрайном, невыспавшийся Иеро нервно бродил по холлу, капитан Амада пил кофе в компании леди Хелен, а у Ранмару выдалась передышка, так что он устроился в кресле и спокойно сортировал новости для шефа.

– Черт побери, да я понятия не имею, как вести себя со старшими родственниками! – С отчаянием в голосе сказал Лэнсер, резко останавливаясь. – Надеюсь, никто не обидится, что я покажу себя полным невежей. И это точно не тот случай, когда сгодится рецепт «в любой непонятной ситуации копируй папеньку»!

Ранмару поднял голову от своего планшета и задумался. Будучи отличником учебы в Академии он давно уже не задумывался о церемониале, этикете и вариациях для разных ситуаций – все как-то само собой разумелось и применялось на автомате.

– Вообще-то, сгодится, – сказал он вконце концов. – Этикет внутри семьи относительно старейшины клана в непубличных местах примерно одинаков для принца Иширо и его сыновей. Шеф всегда приветствует старшего брата малым поклоном при первой встрече за день, но дальнейшее их общение практически не отягощено церемониями.

– Малым поклоном! – страшным голосом повторил Лэнс. – Малым! Есть еще и большой, я полагаю?!

Кейдзи встал.

– Но ты неоднократно видел и даже воспроизводил его в Большой Тройке.

Он аккуратно слегка склонился с идеально ровной спиной, повторяя обычное приветствие между исбэшниками.

– Здесь разница лишь в том, что на малый поклон от младших родственников в семейной обстановке принц Нарихира отвечать не должен. Публичные встречи немного иное, но на публике никто не знает, сколько раз братья уже виделись сегодня, поэтому первое приветствие им редко достается в не церемониальных ситуациях.

Лэнс снова быстро зашагал по комнате, чеканя слоги на ходу.

– На кой черт. Я. В это. Ввязался! Я не японец! Я ничего в этом не понимаю!

– Ты и не ввязывался, – спокойно констатировал Ранмару, с улыбкой наблюдая за мечущимся пилотом. – Это обстоятельства непреодолимой силы.

– Я все равно буду и останусь полным невеждой во всех этих церемониях! Не там встану, не то ляпну, и я не хочу запороть всю миссию, потому что не пройду экзамен по вежливости!

От планшета раздался сигнал и Кейдзи снова сел за стол, легкими пассами отправляя шефу разобранную и отсортированную подборку писем и новостей.

– Ты общался с Микадо, когда случился кризис с Иронсан. По-моему, никаких проблем у тебя не возникло, – заметил он, не отрывая взгляда от экрана. Лэнсер задумался.

– Это потому, что моя голова была занята более важными вещами!

– А это лайфхак на все времена, – пожал плечами Ранмару.